Нас называют стариками, послушайте. И меня, и вас. В последний раз это случилось несколько дней назад в одной соцсети. «Да закрой рот, старый хрен!» — вот такой был комментарий. На «ты», разумеется, по-свойски, без церемоний. Написал какой-то тип, полагаю, совсем молодой, уверенный в собственной правоте. Наивный простак, как, впрочем, многие. Он действительно верил в то, что говорил. И тут я задумался. Поневоле задумаешься: ты ведь уже практически одной ногой там, а какой-то сосунок, у которого молоко на губах не обсохло, объясняет тебе, как устроен мир. Это же надо иметь такую наглость или просто быть самоуверенным болваном, чтобы пытаться задеть человека его возрастом или думать, что этим вообще можно оскорбить.
Назвать стариком человека, которому почти семьдесят пять, вполне разумно: это объективный факт. Но пытаться унизить его этим — большое заблуждение. Только бедолага этого не понимает. Невежество в сочетании с глупостью и социальными сетями порождает цыплят, воображающих себя императорскими орлами. Они называют нас стариками, потому что считают, будто жизнь началась с них. Путают молодость с умом, социальные сети со смыслом, а мнение со знанием. Живут в вечном настоящем, где все, что было раньше, сомнительно, а все, что будет потом, попросту не существует. Ведь им никто не объяснил ни в школе, ни дома, что ход времени одинаков для всех: время как терпеливый наемник, который ждет за дверью с ухмылкой на лице и с блокнотом в руках, где уже записано твое имя. Старым бывает просроченный йогурт в холодильнике, старая бывает проповедь, которую впаривают как новую, старый бунт по методичке, чей-то карманный протест, футболка с лозунгом, фальшивая оригинальность очередного пустозвона.
Мы, те, у кого за плечами три четверти века, тоже были идиотами. А некоторые даже очень старались ими быть. Но тогда никто не выставлял свою глупость на всеобщее обозрение да еще и в высоком разрешении, а уж тем более мы не гонялись за сиюминутными аплодисментами цифрового стада. Дурак, не переставал им быть, а некоторые так ими и остались, но это уже другая история, так вот им приходилось нелегко, а потом еще и лично отвечать за последствия. Мы видели как рождалась и умирала мода, идиологии летели к чертям, а некогда герои превращались в отребье и все это без страховочной сетки. Когда за ошибки приходилось дорого платить и удары под дых реальные или метафоричные учили лучше любых мастерклассов. Тот наглец, что назвал нас стариками, меня и вас, дорогие соратники по календарю, не знает что возраст это патроны и умение их использовать, каждый прожитый год это пуля, а порох в них это опыт. Пока ты стареешь ты не собираешь бонусные баллы, а переживаешь провалы, разочарования, предательства и свои бесчисленные косяки. И все это воспитывает. Закаляет. Учит смотреть на мир.
Стариками нас зовут те, кто считает себя бессмертным, только из-за того, что у них меньше шрамов, да или вовсе их нет, они никогда не хоронили любимых. Мы же в отличии от них пережили настоящие или условные войны, авантюры, романы, проявляли героизм и трусость свои и чужие. Мы видели, как рушилось то, что казалось навсегда, и как возводили на пьедестал вечных кумиров, которым суждено было продержаться всего одно мгновение. Неумело любили, но теряли с достоинством, страдали от невидимых глазу ран, нас убивали и мы умирали сотни раз, прощались на век, дорого платили по счетам не имея в запасе кредиток родителей. И у нашего возраста есть одно преимущество: нам больше ничего не нужно доказывать. Ты уже не соревнуешься, а наблюдаешь. Не хвастаешься, а вспоминаешь. Не торопишься, а идешь своим шагом: ты слишком устал, чтобы бежать. И знаешь то, чего ни молодежь ни те глупцы не знают, хоть это и не синонимы, но иногда совпадают: если старый волк уже не охотится, часто это не из-за того, что он уже не может, а просто потому, что даже голод ему наскучил. Уже не хочется казаться, а хочется просто быть. Ты усвоил на собственном опыте – молчать из уважения к тому, кто видел больше, чем ты прочитал за всю свою жизнь. И наконец, ты усвоил самое лучшее, что есть в человеке: молчать, когда не знаешь, и без страха высказывать свое мнение, когда знаешь точно.
Тот болван назвав нас стариками меня даже рассмешил. Он пока этого не осознает, но его раздражает само наше существование: ведь мы живое доказательство того, что его время пройдет гораздо быстрее, чем он представляет. Среди молодых есть воспитанные и чертовски умные люди. Но этот был не из них. Он из тех, кто путает дерзость с характером, а неуважение с личностью. Из тех, кто считает молодость собственной заслугой, а не временным обстоятельством. Из тех, кто потешается над морщинами, не понимая, что каждая из них — это оплаченный счет.
Так что не заблуждайтесь. Мы, старики, не требуем безусловного уважения, почестей или сочувственных аплодисментов. Не надо уступать нам место, скерее наоборот: мы одни из последних, кто это делает. Но совсем другое дело, когда стая сопляков, которые и двух ударов не продержатся, использует нас в качестве боксерской груши для целого поколения, чтобы скрыть собственную звенящую пустоту.
Все верно. Мне 74. А вам, дорогой читатель, мужчина или женщина, вам шестьдесят или восемьдесят с лишним лет или сколько там, черт возьми. Если это и есть старость, то да здравствует такая старость — благословенная и достойная. Наши седины, заработанные собственным трудом, лучше сезонного высокомерия. Наше молчание лучше безграмотной болтовни. Наш хорошо настоявшийся скепсис надежнее любого беспочвенного оптимизма. Ведь в конце концов, когда время сделает свое дело, а оно беспощадно ко всем, для нас все будет позади. Тот, кто с презрением называет нас стариками, не знает, как дорого обходится жизнь. И когда настанет его черед, если он не совсем идиот, то он поймет: мы, сегодняшние выжившие, смотрим на него не со злостью. Мы смотрим на него с преимуществом, спокойно, с тем превосходством, которое дают годы. И с этой неприступной высоты мы, несколько стариков, вы, многие другие и я, скажем ему – утрись, щенок.
Deja una respuesta