Выбросьте из головы, он никуда не уйдет. Он останется на своем месте, если расчеты окажутся верными, или же затаится в депутатском кресле, дожидаясь, пока остальные перережут друг друга. Достаточно взглянуть ему в лицо: невозможно представить, чтобы он рыдал, обхватив руками президентский стол, как цыганская семья, оплакивающая гроб покойного патриарха. Санчес не перестал быть санчесом. Он идет на риск, потому что весь этот фарс уже невозможно продолжать. Он просчитал свои шансы – это он умеет и знает, что выборы могут позволить ему перезагрузить игру и начать все сначала, как в прошлый раз, а затем раздать вчерашним и завтрашним союзникам обломки государства, которое он методично доламывает. Умея выкрутиться даже на пяди земли, он по-прежнему обладает отличной реакцией и тем, что арабы называют «баракой» – особой удачей. Он провел столько политических похорон, что похоронные бюро давно могли бы присвоить ему статус надежного партнера.
Вся штука в том, что роспуск парламента не развеет атмосферу недоверия и не восстановит подорванный авторитет государственных институтов, их восхваляют, когда они приносят хорошие новости для правительства, и проклинают, даже называют фашистскими, когда они выступают против него. Но будет справедливо напомнить, что не Санчес, при всей своей беспринципности, изобрел эту порочную систему. Народная партия и социалисты с цинизмом священнослужителя всю жизнь практикуют ту же самую систему – осуждают игру в бинго, а по вечерам сами же туда и ходят. Санчес же довел этот механизм до совершенства, добившись того, что мы теперь совершенно естественно задаемся вопросами: на чьей стороне тот или иной судья, кто управляет прокурором и от кого получает деньги тот или иной телевизионный эксперт. Отравляя все вокруг махинациями, дискредитацией и подозрениями, он довел государство и все, что его составляет, до плачевного состояния.
Вот почему Нуньес Фейхо вызывает у меня огромный интерес. Потому что одно дело клясться памятью предков, что ты очистишь авгиевы конюшни, и совсем другое оказавшись внутри, обнаружить, что в накопившейся грязи есть полезные для управления механизмы, пусть даже ради этого каждое утро приходится прятать лицо под толстой маской. Его партия уже много лет кричит о перегибах санчизма. А отношение к власти как к личной собственности, несовместимо со здоровой демократией. мало кто из здравомыслящих с этим поспорит. Проблемы начнутся тогда, когда те же самые кнопки, которые казались отвратительными, когда на них нажимал Санчес, станут соблазнительными, едва окажутся под рукой.
Представьте себе это и вздрогните. Если Санчеса уберут с дороги, Фейхо возможно, с Абаскалем на шее, переступит порог Монклоа, сядет в то же кресло, откроет те же ящики и обнаружит целый арсенал юридических инструментов, политических уловок и прецедентов, которые еще вчера считал недопустимыми. И тогда может произойти нечто вполне привычное для нашей политики: заиграют старые песни. Нельзя же все изменить в одночасье, нужно обеспечить стабильность и так далее. Сначала бюджет, потом региональные выборы, а там и Трамп, Путин или Марокко начнут вставлять палки в колеса. Представьте, как представители Vox держат его на коротком поводке. И вот тогда, при пересмотре кадровых назначений, механизмов управления и полномочий исполнительной власти, партнеры по коалиции да и сам Фейхо, если решится, могут прийти к выводу, что то, что было невыносимым в руках социалистов, под их собственным контролем превращается в незаменимый инструмент восстановления нормальности.
Вот в этом, по-моему, и заключается опасность. Избитое «они тоже так делали» в Испании оправдывает любое политическое безобразие. Все решится тогда, когда Фейхо и компания или наоборот, поймут, что проблема не в манипуляциях рычагами исполнительной власти и доведении всего до абсурда, а в том, что всеми этими преимуществами воспользуется кто-то другой. В таком случае Санчес одержал бы победу более долговечную, чем победа на выборах: его представление о власти пережило бы его самого, подобно тому как покойный Сид продолжал скакать верхом среди мавров в Валенсии. Испания полна реформаторов, которые превращаются в консерваторов, едва находят себе удобное кресло. Здесь принято выгонять поджигателя, но при этом набивать собственные карманы его коллекцией зажигалок. Проблема обещаний в том, что они действуют до тех пор, пока их выполнение не становится невыгодным тому, кто их дал. И тогда он решает отложить их до лучших времен, когда Испания будет готова. Но она так никогда и не будет готова, пока каста паразитов, которая нас обескровливает, продолжает набивать карманы.
Институты существуют не для того, чтобы полагаться на добросовестность тех, кто правит или стремится управлять (а это, как правило, банда проходимцев и оппортунистов), а для того, чтобы не допустить, чтобы их махинации обходились гражданам в целое состояние. Поэтому задача Фейхо, если он придет к власти, заключается не в том, чтобы расставить своих людей на места санчесовских (что он, конечно, сделает), и не в том, чтобы заменить одну партийную машину другой (что он тоже сделает), а в том, чтобы принять правила, ограничивающие его собственные действия, установить приличные процедуры, укрепить независимость контрольных органов, уважать автономию государственных СМИ, не поддаваться соблазну править декретами и признать, что проигранное голосование или неблагоприятный судебный вердикт это не фашистский, не сионистский и не происки профессора Мориарти. Вот что такое обновление политической системы. А сменить табличку на двери и объявить о новом стиле управления, оставив на столе кнопки для демонтажа государства, это уже административный фарс.
Урны для голосования это не прачечная. Роковой победой для Санчеса 29 ноября станет не его очередная победа на выборах, а то, что тот, кто его победит, если такое вообще случится, перенимет его бесстыжее руководство по политическому выживанию. Если так и будет, то в ходе двух сроков мы были свидетелями не извращённой аномалии, а мы присутствовали на генеральной репетиции. То, что мы наивно считали единичными маневрами, на самом деле окажется новым способом правления; и Фейхоо, в одиночку или в компании, придет не для того, чтобы положить конец эпоха дискредитации государственных институтов, а чтобы продолжить её теми же средствами и методами. В таком случае мы просто сменим хозяина.
Deja una respuesta